Эволюция живых существ может быть понята только в контексте геологического времени.
Парейазавровидные были умеренно разнообразным клэдом парарептилий поздней перми (Capitanian–Changhsingian), но имели почти глобальное распространение. Эти животные, достигавшие 3 м длины, имели широкое массивное тело и крупный тяжелый череп с грубо скульптированной поверхностью и массивными выступами («щеками») по бокам, образованными квадратноскуловой и чешуйчатой костями. Они были неповоротливы и медлительны, от нападений хищников их защищал панцирь из толстых костных бляшек-остеодерм, рядами сидевших в коже.
Парейазаврообразные — это вымершая группа анапсид, известная из поздней перми (Capitanian–Changhsingian). Обитали в Европе (Западная Европа, Россия), Азии (Китай), Южной Америке (Бразилия) и Африке (Южноафриканская республика, Замбия, Нигер, Марокко). Они были тяжелыми неуклюжими животными, часто размером с быка, с крупными телами, сильными конечностями, широкими стопами и толстыми сплошными черепами, украшенными причудливыми бугорками и гребнями.
Ранний–средний триас Западной Европы и Северной Америки. Очень крупные лептоплеврониновые проколофоны с небольшими округлыми глазницами, дифференцированными многочисленными зубами. Череп несет длинные шипы на квадратно-скуловых и скуловых костях. Имеются остеодермы (кожные кости). Прежде выделялись как отдельное семейство в составе парейазавров. Сейчас размещение склерозаврид среди парейазавров подвергается сомнению, как и состав всей группы.
Лептоплеврониновые проколофониды имели космополитическое распространение в позднем триасе. Самые поздние находки датируются временем перед самой границей триаса и юры. Они имели заметные шипы на широком черепе, направленные в стороны. Зубы, приспособленные для питания грубой растительной пищей, расширены поперечно, количество зубов небольшое. Возможно, вели роющий образ жизни. В эту трибу входили известные рогатые проколофониды Гипсогнат и Лептоплеврон.
Ранний–поздний триас, Европа, Северная Америка, Китай, Южная Африка, Бразилия. Все таксоны, более близкие к Leptopleuron lacertinum, чем к Procolophon trigoniceps. В подсемейство Leptopleuroninae включены более развитые и специализированные проколофониды, с сильно удлиненными назад глазницами и шипами на костях щечного комплекса. Монофилетическая группа. Стратиграфически диапазон этой группы простирается от раннего Anisian до позднего Rhaetian. Это единственный клэд проколофонид, который достиг времен позднего триаса. Leptopleuroninae произошли и первоначально распространялись в Лавразии, мигрировав затем в Гондвану.
Проколофон является одной из самых известных и широко распространенных парарептилий — его находят по всей Южной Гондване. Несмотря на некоторые вариации строения, которые объясняются индивидуальными или онтогенетическими различиями, сейчас распознается только один род — Procolophon trigoniceps. Имелся шип на квадратноскуловой кости, большие и удлиненные глазницы. Тело широкое и крепкое, конечности, возможно, были приспособлены для рытья. Некоторые разновидности Проколофона имели небольшое височное отверстие.
Гипотезу покровительственной окраски подкрепляют и результаты экспериментов с вторичным отловом выпущенных бабочек. В той или иной местности выпускали известное число меченых особей обоих типов и для каждого типа подсчитывали процент особей, впоследствии снова пойманных на свет. Процент повторно выловленных особей среди бабочек, выделявшихся на окружающем фоне, был значительно ниже, чем среди бабочек с защитной окраской.
Первые окаменелости земноводного ихтиозавра были обнаружены на территории современного Китая международной командой палеонтологов.
Эволюционный ряд предков и потомков следует рассматривать не как непрерывную последовательность особей, а как серию циклических фаз. Каждый полный цикл представляет собой ряд стадий развития, причем за конец одного цикла и начало следующего по традиции принимают начало диплофазы. Изменения в генетической информации ведут к отклонениям в процессе развития, и накопление этих генетически обусловленных отклонений составляет эволюцию.
Если же, напротив, такой избирательной активации и инактивации не существует, тогда все изменения в генетической информации должны в большей или меньшей степени сказываться на всех этапах жизни организма, на всех стадиях его жизненного цикла. Во многих случаях этот эффект мог бы быть настолько незначительным, что он терялся бы на фоне «шума», сопровождающего нормальное развитие.
Сходство ранних стадий эмбриогенеза позвоночных легко объясняется и без привлечения таинственных сил, заставляющих каждый индивидуум снова «взбираться на свое филогенетическое древо». Прежде всего следует подчеркнуть, что зародыш млекопитающего па ранних стадиях похож на зародыш рыбы, а не на взрослую рыбу. Фактически все организмы начинают свое развитие с одной-единственной клетки.
Такое представление о процессе развития подкрепляется огромным множеством данных экспериментальной эмбриологии. Взаимодействия клеток можно наблюдать в культурах микроорганизмов, в которых плотность популяции способна влиять на скорость роста. Литература об индукции и об организаторах свидетельствует о мощном влиянии клеточного окружения и о сложности механизмов, выработанных эволюцией.