Эволюция живых существ может быть понята только в контексте геологического времени.
Проколофонины в раннем триасе населяли Южную Африку, и распространились не только в Европу и Россию, но продвинулись гораздо дальше на восток — в Северный Китай, доказывая тем самым высокую приспособляемость к различным географическим условиям. Уплощенное тело и череп, расширенные поперечно зубы, часто с несколькими вершинками давали возможность питаться жесткой и твердой пищей. Здесь описаны такие роды, как Eumetabolodon, Microthelodon, Myocephalus, Lestanshoria, Orenburgia, Samaria, Timanophon, Procolina.
Ранний–средний триас, Западная Европа, Россия, Китай, Южная Африка, Южная Америка, Антарктида. Проколофонины географически весьма разнообразная группа. В это подсемейство включаются все таксоны, более близкие к Procolophon trigoniceps, чем к Leptopleuron lacertinum. Procolophoninae — это монофилетическое подсемейство, которое содержит типичных проколофонид, более развитых и специализированных, чем Spondylolestinae, но более примитивных, чем Leptopleuroninae.
Ранний триас, Восточная и Западная Европа, Южная Африка. Возможно парафилетическое собрание базальных проколофонид. Подсемейство содержит, в основном, наиболее примитивных проколофонид; глазницы, как правило, немного удлиненные, но не увеличенные, зубы обычно простые конические, относительно слабо дифференцированные, более 10 на каждой челюсти. Имеются сотни неописанных/некаталогизированных экземпляров, включающих челюсти, и посткраниальный материал, наиболее вероятно относящихся к родам, включенным в это подсемейство.
Ранний триас (Induan–Anisian) Южная Африка, Китай и Австралия. Проколофониды с юга и востока Пангеи. Вымершее подсемейство парарептилий из семейства Procolophonidae. Подсемейство состоит из малых проколофонид с редуцированным краевым расположением зубов и увеличенными широкими выпуклыми зубами с одной вершинкой и круглым основанием. Эти зубы особенно отличаются от таковых у овенеттид, которые также имеют круглые основания, но сами их зубы намного более тонкие и острые.
В последнее время количество найденных родов проколофонид заметно возросло, что позволяет восстановить более полную картину их образа жизни и путей расселения по суперконтиненту Пангея. Хоть они были некрупными парарептилиями, но с конца перми и вплоть до самого конца триаса успешно выдерживали конкуренцию со всеми другими представителями тогдашней фауны. Базальные формы еще не обзавелись удивительными рогами, расположенными по бокам головы, свойственными наиболее продвинутым формам. За исключением черепах, мелкоразмерные проколофониды были единственными анапсидами, дожившими до позднего триаса.
Поздняя пермь–триас, в триасе имели космополитическое распространение. Первоначально это были мелкие ящерицеподобные формы, позже намного крупнее. Проколофониды представляют наиболее успешную линию распространения парарептилий. Эти парарептилии появились в поздней перми Гондваны и успешно распространились по всей Пангее после пермо-триасового массового вымирания, которое они успешно пережили, став одним из редких таксонов, которые продлили свое существование из палеозоя в мезозой. Ископаемые остатки этого космополитического семейства найдены во многих странах на всех континентах.
Гипотезу покровительственной окраски подкрепляют и результаты экспериментов с вторичным отловом выпущенных бабочек. В той или иной местности выпускали известное число меченых особей обоих типов и для каждого типа подсчитывали процент особей, впоследствии снова пойманных на свет. Процент повторно выловленных особей среди бабочек, выделявшихся на окружающем фоне, был значительно ниже, чем среди бабочек с защитной окраской.
Первые окаменелости земноводного ихтиозавра были обнаружены на территории современного Китая международной командой палеонтологов.
Эволюционный ряд предков и потомков следует рассматривать не как непрерывную последовательность особей, а как серию циклических фаз. Каждый полный цикл представляет собой ряд стадий развития, причем за конец одного цикла и начало следующего по традиции принимают начало диплофазы. Изменения в генетической информации ведут к отклонениям в процессе развития, и накопление этих генетически обусловленных отклонений составляет эволюцию.
Если же, напротив, такой избирательной активации и инактивации не существует, тогда все изменения в генетической информации должны в большей или меньшей степени сказываться на всех этапах жизни организма, на всех стадиях его жизненного цикла. Во многих случаях этот эффект мог бы быть настолько незначительным, что он терялся бы на фоне «шума», сопровождающего нормальное развитие.
Сходство ранних стадий эмбриогенеза позвоночных легко объясняется и без привлечения таинственных сил, заставляющих каждый индивидуум снова «взбираться на свое филогенетическое древо». Прежде всего следует подчеркнуть, что зародыш млекопитающего па ранних стадиях похож на зародыш рыбы, а не на взрослую рыбу. Фактически все организмы начинают свое развитие с одной-единственной клетки.
Такое представление о процессе развития подкрепляется огромным множеством данных экспериментальной эмбриологии. Взаимодействия клеток можно наблюдать в культурах микроорганизмов, в которых плотность популяции способна влиять на скорость роста. Литература об индукции и об организаторах свидетельствует о мощном влиянии клеточного окружения и о сложности механизмов, выработанных эволюцией.